Лесков Николай Семенович
Лесков Николай Семенович
1831-1895

Навигация
Биография
Произведения
Краткие содержания
Рефераты
Сочинения
Фотографии


Реклама


Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (32)


Рассказ "Бесстыдник"
Лесков Николай Семенович - Произведения - "Бесстыдник"

      Мы выдержали  в  море  шторм  на  самом  утлом  суденышке,  недостатков которого я, впрочем, не понимал.  Став  на  якорь,  в  какие-нибудь  полчаса матросы все привели  в  порядок,  и  мы  тоже  все  сами  себя  упорядочили, пообедали чем бог послал и находились в несколько праздничном настроении.      Нас было немного: командир судна, два флотских офицера, штурман, да я и старый моряк Порфирий Никитич, с которым мы были взяты на это  судно  просто ради компании, "по знакомству" - проветриться.      На радостях, что  беда  сошла  с  рук,  все  мы  были  словоохотливы  и разболтались, а темой для разговора служила, конечно, только  что  прошедшая непогода. По поводу ее припоминали разные более серьезные случаи из  морской жизни и незаметно заговорили о том, какое значение имеет море на образование характера человека, вращающегося в его  стихии.  Разумеется,  среди  моряков море нашло себе довольно горячих апологетов, выходило, что будто  море  едва ли не панацея от всех зол, современного обмеления чувств, мысли и характера.      - Гм! - заметил старик Порфирий  Никитич,  -  что  же?  -  это  хорошо; значит, все очень легко поправить; стоит только всех,  кто  на  земле  очень обмелел духом, посадить на корабли да вывесть на море.      - Ну, вот какой вы сделали вывод!      - А что же такое?      - Да мы так не говорили: здесь шла речь о  том,  что  море  воспитывает постоянным обращением в морской жизни, а не то что взял человека, всунул его в морской мундир, так он сейчас  и  переменится.  Разумеется,  это,  что  вы выдумали, - невозможно.      - Позвольте, позвольте, - перебил Порфирий Никитич,  -  во-первых,  это совсем не я выдумал, а это сказал один исторический мудрец.      - Ну, к черту этих классиков!      - Во-первых, мой исторический  мудрец  был  вовсе  не  классический,  а русский и  состоял  на  государственной  службе  по  провиантской  части;  а во-вторых, все то, что им было на этот  счет  сказано,  в  свое  время  было публично признано за достоверную и несомненную  истину  в  очень  большой  и почтенной компании. И я, как добрый патриот, хочу за это стоять, потому  что все это относится к многосторонности и талантливости русского человека.      - Нельзя ли рассказать, что это за историческое свидетельство?      - Извольте.       Прибыв вскоре после Крымской  войны  в  Петербург,  я  раз  очутился  у Степана  Александровича  Хрулева,  где  встретил  очень  большое  и  пестрое собрание:  были  военные  разного  оружия,  и  между  ними  несколько  наших черноморцев,   которые   познакомились   со   Степаном   Александровичем   в севастопольских траншеях. Встреча с товарищами была  для  меня,  разумеется, очень приятна, и мы, моряки, засели за особый столик: беседуем себе и  мочим губы в хересе. А занятия на хрулевских вечерах были такие, что  там  все  по преимуществу в карты играли,  и  притом  "по  здоровой",  "и  приписывали  и отписывали они мелом и так занимались делом". Храбрый покойничек, не тем  он будь помянут,  любил  сильные  ощущения,  да  это  ему  о  ту  пору  было  и необходимо. Ну, а мы, моряки, без карт обходились, а завели дискурс  и,  как сейчас помню, о чем у нас была речь:  о  книге,  которая  тогда  вышла,  под заглавием "Изнанка Крымской войны". Она в свое время большого шума наделала, и все мы ее тогда только что поначитались и были ею сильно взволнованы.  Оно и понятно! книга трактовала о злоупотреблениях, бывших причиною  большинства наших недавних страданий, которые у  всех  участвовавших  в  севастопольской обороне тогда были в самой свежей памяти: все  шевелило  самые  живые  раны. Главным   образом   книга   обличала   воровство   и    казнокрадство    тех комиссариатщиков и провиантщиков, благодаря которым нам не раз доводилось  и голодать, и холодать, и сохнуть, и мокнуть.       Естественное дело, что печатное обличение этих гадостей  у  каждого  из нас возбудило свои  собственные  воспоминания  и  подняло  давно  накипевшую желчь: ну, мы, разумеется, и пошли ругаться. Занятие самое компанское: сидим себе да оных своих благодетелей из подлеца в подлеца переваливаем. А тут мой сосед, тоже наш черноморский, капитан Евграф Иванович (необыкновенно  этакий деликатный  был  человек,  самого  еще  доброго  морского  закала),  львенок нахимовский, а доброты преестественной и  немножко  заика,  ловит  меня  под столом рукою за колено и весь ежится...      "Что такое, - думаю, - чего ему хочется?"      - Извините, - говорю, - мой добрейший. Если  вам  что-нибудь  нужно  по секрету - кликните слугу: я здесь тоже гость и всех выходов не знаю.      А он заикнулся и опять за свое. А я ведь по глупости своей  пылок,  где не надо, да и разгорячен был всеми этими воспоминаниями-то, и  притом  же  я еще чертовски щекотлив, а Евграф Иванович меня этак как-то несмело, щекотно, пальцами  за  колено  забирает,  совершенно  будто  теленок  мягкими  губами жеваться хочет.      - Да перестаньте же, - говорю,  -  Евграф  Иванович, 
Страницы: 1 2 3 4 5 6

Лесков Николай Семенович - Произведения - "Бесстыдник"


Копирование материалов сайта не запрещено. Размещение ссылки при копировании приветствуется. © 2007-2011 Проект "Автор"