|
|
|
|
- -
Содержание 1. Укус "Пчелы" 2. И "некуда" податься? 3. Движение воды и скитанье "божедомов" 4. С "ангелом" через пропасть 5. Зачем "Левша" ковал "блоху"? 6. Что же такое у нас "художник"? 7. Очарованные странники и "Вдохновенные бродяги" "...Я, как русский раскольник, приставал не к той вере, которая мучает, а к той, которую мучают". Н.С. Лесков - П.В. Быкову. "...Как ты скажешь народу правду-то? ведь он убьет тебя..." Н.С. Лесков - А.И. Фаресову. У нас есть основания вглядеться в молодого человека, появившегося "на брегах Невы" в последний месяц 1861 года: в конце концов его признают классиком русской литературы. У нас тем большие основания вглядеться в эту фигуру, что путь молодого человека в классики будет непрям, непрост и даже несчастлив, так что и сам он до смерти своей будет считать себя не то что обойденным, но как бы на ножах со своим временем (его словами говоря), во всяком случае, в предсмертном письме, начертанном старческой рукой, он запретит о себе надгробные речи, то ли не веря, что скажут о нем доброе, то ли не веря тому, что скажут. Это треть века спустя. А сейчас перед нами быстрый, решительный, хваткий, живой и общительный молодой человек. Впрочем, молодым - по тем временам - его уже не назовешь: ему тридцать. Лермонтов погиб в двадцать семь. И Писарев - в двадцать семь. Добролюбов - в двадцать пять. Валериан Майков - в двадцать четыре. Конечно, поэты высказываются раньше других. Как в некоторые эпохи и критики. Эпоха идет неслыханная: рассвет либерализма, разгар гласности, разгул обличительства. Трепет бюрократии, робость власти, напор бунта. Эпоха Великих Реформ. Критики обгоняют поэтов. Прозаики - другое дело, прозаикам нужно время. Но прибывшего в Петербург южанина никто прозаиком и не числит. В его багаже - три десятка задиристых статеек, корреспонденции, рецензий, писем в редакцию, заметок по поводу и прочих журналистских мелочей, помещенных во второстепенных еженедельниках, вроде киевской "Современной медицины", московской "Русской речи" и питерского экономического "Указателя", издаваемого киевским знакомым нашего провинциала Иваном Вернадским. Первые прозаические опыты еще только предстоят гостю столицы. Пока нет ни строчки. И имени тоже нет. Есть инициалы: "Н.Л.". Есть псевдонимы, невинные или почти невинные, вроде "Николая Понукалова"; есть псевдонимы "со значением", вроде "Фрейшица" (в переводе с немецкого - вольный стрелок). Главный же псевдоним еще предстоит избрать: "М. Стебницкий" - избрать, прославить и уронить. И, уронив, - вернуть литературе свое имя, уже в паспортной подлинности: Николай Лесков. Пока что он еще и не Стебницкий. Он - "Н.Л.". Его знают: в Питере - Громека и Вернадский, в Москве - Евгения Тур и в Киеве - профессор Вальтер. Еще его знают и помнят: мужики, купцы, предприниматели, негоцианты, инженеры, заводчики и прочие люди "коммерческой" России, среди которых он три года колесил и мотался в качестве представителя компании "Шкотт и Вилькенс", - за эти три года он изучил "нутро" Руси, раскинувшейся "от Черного моря до Белого и от Брод до Красного Яру". Еще его знают и помнят - в Киевской казенной палате, где он просидел семь с половиной лет, пока не заразился "модной ересью" коммерческой службы. Еще его помнят в Орловской уголовной палате, где он проскрипел пером два с половиной года, пока не переехал в Киев. Помнят ли его в орловской гимназии, сказать трудно: он никогда не был хорошим учеником. Более того, он манкировал, отлынивал, получал
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 >>>
- -
|
|
